8+

Проблемы с колониальным наследием в Африке (прежде всего, с границами зависимых территорий, ставших рубежами новых независимых государств) накладывалось на проблемы национального строительства. В странах со смешанным расовым, этническим и религиозным составом проблемы появились даже еще до обретения независимости, поскольку лидеры различных политических групп были склонны отстаивать интересы прежде всего своих земляков или единоверцев. Так, огромный британский Судан оказался расколот, поскольку арабоязычный и мусульманский север, где находилась столица страны, неизбежно начал конфликтовать с южными провинциями, в основном населенными исповедовавшими христианство чернокожими народами. С середины 1950-х гг. и вплоть до начала ХХI века продолжалась кровавая гражданская война, погрузившая страну в хаос.

Истоки конфликта и начало вооруженного противостояния

Африканист Стивен Смит справедливо замечает, что обычно среди стран т.н. «Черной Африки», бывших колоний европейских государств, выделяют Гану, которая под руководством Нкваме Нкрумы первой добилась независимости в марте 1957 г. Однако, указывает Смит, это не совсем корректно по отношению к Судану (от арабского «билад ас-судан», буквально «страна черных»), который стал независимым 1 января 1956 г., и в южных провинциях которого преобладало чернокожее население.

Судан, тем не менее, рассматривался мировым сообществом как страна, в которой главным государственнообразующим элементом выступали арабы (бедуины и оседлые земледельцы), жившие на севере страны. Для южносуданских, нилотских народов ситуация обретения Суданом независимости была лишь сменой одного иноплеменного владыки на другого. Нилоты были слабо представлены в органах управления страной, перед освобождением страны в 1953 г. из 800 чиновничьих должностей, которые должны были быть «суданизированы» по плану британской колониальной администрации, только на четырех оказались уроженцы юга (т.е. провинций Бахр-эль-Газаль, Экваториальная и Верхний Нил). С одной стороны это говорит о низком уровне подготовки южносуданцев, с другой «суданизация» для «негров-нилотов» означала просто арабизацию управления и образования, за которым логично следовала исламизация. В Южном Судане активно действовали христианские миссионеры (особенно усердствовали протестанты) и для многих южан христианство стало одной из черт их национальной идентичности, помимо всего прочего отличающей их от уроженцев севера.

Уже в разгар первой гражданской войны 1955–1972 г. хартумское правительство в 1962 г. приняло особый закон, ограничивающей деятельность христианских миссий и фактически предписывающей покинуть страну всем иностранным миссионерам. В школах язык преподавания должен быть сменен на арабский. Это был, в общем, правильный шаг с точки зрения управления этими территориями. Ведь именно из наиболее образованных местных уроженцев (обучавшихся, в частности, в городе Румбек в единственной на весь юг старшей школе, прозванной колониальными чиновниками «Южным Итоном») составился впоследствии костяк повстанческого движения, боровшихся за отделение Южного Судана и создание независимого государства. Кое-кто из южан, например Джозеф Лагу, возглавивший движение в 1960-х гг., успел даже послужить в суданской армии.

18 августа 1955 г., за несколько месяцев до официального провозглашения независимости, отмечают историки, «произошло вооруженное выступление воинских частей в г. Торит (Экваториальная провинция), в ходе которого солдаты-южане жестоко расправились с офицерами-северянами. Несмотря на то, что подразделения, посланные из Хартума, подавили мятеж, это событие положило начало борьбе южносуданских повстанческих организаций против центральных властей». После этого политика Хартума в отношении юга проводилась только с позиции силы. Действительно арабизация и исламизация стали методами давления на нилотские народы. К этому подключилась и экономическая эксплуатация южных провинций, где монопольные позиции в сельском хозяйстве и торговле захватили выходцы с севера страны.

Одновременно шел процесс политического развития южносуданского общества. Появилось около двадцати партий, пытавшихся как отстаивать интересы юга, так и продвигать общесуданскую повестку. Однако сделать что-либо в условиях политической нестабильности, перемежающейся с авторитарными военными режимами, запрещавшими всякую политическую деятельности, было очень трудно.

После мятежа 1955 г. и дезертирства южносуданских солдат начала действовать также организация, получившая впоследствии название «Анья-Нья» (буквально «змеиный яд», эти слова отсылали к различным магическим практикам и ритуалам родоплеменных религий, распространенных среди нилотских народов). Активной эта организация стала после 1963 г., когда среди ее руководства оказались Джозеф Лагу и Амадео Лодонги.

Ход войны

Лагу уже много позже вспоминал, что, собственно, представляли собой повстанцы во второй половине 1950-х — начале 1960-х гг. — «сборище бывших солдат, полицейских и школьников» и, добавим, после разгона миссий бывших католических священников. Много людей уходили в партизаны, не имея даже пары обуви, а из оружия были только копья да луки со стрелами.

Судя по всему, именно по инициативе Лагу движение приняло имя «Анья-Нья». Охотники обычно добывали яд из желез кобры, чтобы смазать наконечники стрел, а колдуны использовали его для снадобий. Лагу полагал, что это название отдаленно похоже на слово «мау-мау», название для партизанского движения в соседней Кении, боровшегося против британцев.

Успехи повстанцев были поначалу минимальны. Небольшие группы нападали на блокпосты, полицейские участки, пытались наносить удары по транспортной инфраструктуре (железнодорожные пути, мосты). Начав с Экваториальной провинции между 1963 и 1969 годами «Анья-Нья» распространила свое влияние также на две другие южные провинции: Верхний Нил и Бахр-эль-Газаль. Однако сепаратистское движение было подорвано внутренними этническими разногласиями, поскольку жившие там представителя народов динка, нуэр и других, хотя и желали освобождения из-под власти севера, но договаривались с большим трудом. Все же, стоит отметить, что одна из четырех пехотных бригад суданской армии с 1955 г. постоянно дислоцировалась в Экваториальной провинции и постоянно пополнялась и доукомплектовывалась для борьбы с повстанцами.

К счастью для «Анья-Нья», правительство в Хартуме не смогло воспользоваться слабостями повстанцев из-за собственной нестабильности и постоянного раскола между представителями конкурирующих групп элиты. Первое независимое правительство Судана, возглавлявшееся Исмаилом аль-Азари, было быстро сменено зашедшей в тупик коалицией различных консервативных сил, которая была в свою очередь свергнута в результате государственного переворота, совершенного начальником штаба генерал-лейтенантом Ибрахимом Аббудом в 1958 г. Возмущение военным правительством вызвало волну народных протестов, которая привела к созданию временного правительства в октябре 1964 г.

Протесты стали первым опытом прикосновения к политике студенческого лидера Хасана ат-Тураби, впоследствии очень заметного исламского деятеля и активиста. Несомненно, в период между 1966 и 1969 гг. несколько хартумских кабинетов оказались не в состоянии справиться с различными этническими и экономическими проблемами, а решения для вопроса сепаратизма юга у них и вовсе не было. Своеобразным жестким ответом стал переворот 25 мая 1969 г., устроенный полковником Джафаром Мухаммедом Нимейри, ставшим премьер-министром и быстро объявившим политические партии вне закона. Борьба между различными фракциями в руководстве страны привела затем к перевороту 1971 г. и недолгому правлению Суданской коммунистической партии (надо отметить, что СССР активно поддерживал Судан и снабжал военной техникой, повстанцев юга, не объявлявших о своей приверженности делу марксизма советские советники игнорировали).

В том же 1971 г. гражданин ФРГ Рольф Штайнер, тайно консультировавший южносуданских повстанцев, был схвачен в Кампале (столице Уганды) и депортирован в Хартум, где он предстал перед судом за свою антиправительственную деятельность. Первоначально приговоренный к смертной казни, он должен был отбыть три года тюремного заключения, после чего был освобожден под давлением со стороны правительства Западной Германии. Интересно, что наиболее активную поддержку и серьезную помощь «Анья-Нья» получила со стороны Израиля.

Израильские политики, стремившиеся вбить клин между арабскими государствами, блокировавшими Израиль, рассматривали любого их врага как своего потенциального союзника. Повстанцы в Южном Судане, боровшиеся с Хартумом и блокировавшие его участие в войне против Израиля, были в этом отношении очень подходящими партнерами. Заброшенный в Южный Судан агент «Моссада» Давид Бен-Узиэль несколько лет активно работал над снабжением армии Лагу медикаментами, униформой, боеприпасами и оружием, поспособствовав превращению оборванных партизан в грозную боевую силу, способную на равных потягаться с хорошо обеспеченной армией Судана.

В 1971 году Джозеф Лагу опять таки с помощью Израиля совершил успешный переворот и сосредоточил всю власть над партизанскими формированиями в своих руках. Впервые в истории войны сепаратистское движение получило единую командную структуру для выполнения самой главной задачи — отделению от Судана и созданию независимого государства из трех его южных провинций. Движение Лагу также стало первой организацией, которая могла претендовать на то, чтобы выступать и вести переговоры от имени всего юга.

Всемирный совет церквей и Всеафриканская конференция церквей потратили годы на то, чтобы усадить обе стороны конфликты за стол переговоров, которые состоялись при посредничестве эфиопского императора Хайле Селассие и, в конечном итоге, привели к заключению Аддис-Абебского соглашения в марте 1972 г., положившего конец конфликту. В обмен на прекращение вооруженного восстания нилотские народы получили единый Южный Судан с правами самоуправления. Однако это соглашение было осуждено как измена некоторыми лидерами южан, предсказавшими его скорый провал и скоро сформировавшими свои собственные группы, продолжившие борьбу с Хартумом. Однако южане все же добились отмены чрезвычайного положения на их районе страны, освобождения политических заключенных и включении отрядов «Анья-Нья» в состав регулярной армии Судана, всем участникам сепаратистского движения была объявлена амнистия.

За 1955–1972 гг. в ходе вооруженного конфликта погибли около 500 000 человек, из которых только каждый пятый мог считаться комбатантом. Сотни тысяч мирных жителей были вынуждены покинуть свои дома. Как и предсказывали его противники, Аддис-Абебское соглашение оказалось лишь временной передышкой. Неизбежные нарушения со стороны севера снова привели к росту беспорядков и спровоцировали мятеж армейских частей в Южном Судане в 1983 г., с которого началась вторая гражданская война, продолжавшаяся вплоть до начала XXI века.

Автор: Ярослав Голубинов

Источники:

  1. https://warspot.ru/
  2. История Судана в новое и новейшее время. М.: Главная редакция восточной литературы, 1992
  3. Martell P. First raise a flag: how South Sudan won the longest war but lost the peace. Oxford University Press, 2019
  4. Poggo S.S. The first Sudanese civil war: Africans, Arabs, and Israelis in the Southern Sudan, 1955–1972. Basingstoke: Palgrave Macmillan, 2009
  5. Smith S.W. Sudan: In a Procrustean Bed with Crisis // International Negotiation. 2011. Vol. 16, № 1. P. 169–189
8+

от admin