9+

Командира Ахмад Шаха Масуда не стало 9 сентября 2001 года, но он до сих пор остается чуть ли не самым известным человеком в Афганистане В современном Афганистане нет личности, равной по значимости покойному командиру моджахедов. Точнее сказать, уважение к личности Шаха Масуда — единственное в чем афганцы абсолютно единодушны вне зависимости от статуса, состоятельности и происхождения. Уважают его и бывшие противники, ветераны Афганской войны.

 

По стопам Че Гевары

Жизнь Масуда оборвалась когда ему было 48 лет, и на тот момент командир уже успел стать живой легендой. Родившись в таджикской семье в Панджшерском ущелье, Масуд получил сравнительно неплохое образование, учился в престижном кабульском лицее, а в 1973-м поступил в Кабульский политехнический институт.

Правда, учился он там недолго. В том же 1973, сразу после военного переворота Муххамеда Дауда, молодой «Панджшерский лев» бежит в Пакистан, где присоединяется к исламской оппозиции Бурхануддина Раббани, будущего президента Афганистана.

На тропу войны он ступил в 1975-м. Его отряд захватил Панджшерский уезд, однако попытка мятежа не состоялась. Шах Масуд рассчитывал на быстрый успех прямого вооруженного вмешательства и не подумал позаботиться о тылах и лояльности местного населения. В итоге ему пришлось увести отряд обратно в Пакистан, не дожидаясь подхода основных сил Дауда.

Но Масуд быстро учитывал ошибки и действовал с оглядкой на чужой опыт, в частности, тактике современной партизанской борьбы он учился у двух кубинских революционеров – Фиделя Кастро и Эрнесто Че Гевары. Стратегический талант Шаха Масуда вскоре подтвердила начавшаяся Афганская война, ставшая его звездным часом.

Советские войска и армия ДРА провели против сил Масуда девять военных операций. Только в одной из них участвовали 2600 афганских и 11 тысяч советских военнослужащих, применялись 390 самолетов и вертолетов (включая бомбардировщики), 39 артиллерийских батарей.

Но хотя военные и достигли ограниченного успеха, разделаться с командиром моджахедов никак не могли. Все-таки прозвище Масуд, что значит «счастливый» он получил не зря.

Генерал-моджахед

Между тем авторитет Ахмад Шаха вырос колоссально. Если в войну он вступил с небольшим отрядом в два-три десятка человек, то в середине 80-х под его командованием сражались уже порядка 6000 моджахедов.

Что любопытно, советские генералы считали его одним из самых разумных и договороспособных командиров, который, хоть и воевал с «шурави», до последнего, не утратил человеческого облика и своего рода воинской чести.

Спустя десять лет после вывода войск генерал Руслан Аушев так описывал встречу с бывшим врагом.

«Он сказал мне поразительную вещь: «Я, говорит, мог же с вами воевать по-другому. Я же мог сбивать ваши пассажирские самолеты. Я же не сбивал самолеты. Я с вами воевал, как воевал», — вспоминает Аушев.

Западные журналисты тоже описывали Масуда, как восточного интеллектуала, удивлявшего собеседников вежливостью, умом и начитанностью — качеств, которых редко ждешь от полевого командира. О своем участии в кровопролитии он говорил как о мере вынужденной: «К моему глубокому сожалению, обстоятельства вынудили меня заниматься войной».

Искренен он был или нет, уже не узнать, но то, что в деле войны он был весьма успешен это факт. К тому моменту, как СССР вывел войска, Ахмад Шах Масуд был самым влиятельным и авторитетным политическим деятелем на севере Афганистана и руководил уже не отрядом боевиков, а фактически целой армией в 15 000 человек.

Угроза исламизма

Но на смену советской армии пришел куда более страшный враг – Гульбеддин Хекматияр, лидер фундаменталистской Исламской партии Афганистана, чье боевое крыло долго считалось вторым по величине военизированным формированием после «Талибана»*.

Объединившись с еще одним полевым командиром — генералом Дустумом, силы Хекматияра в 1996 году все-таки вынудили Шаха Масуда уйти на север. Но «Панджшерский лев» и не думал сдаваться. В 1996 году он возглавил Северный альянс — объединение полевых командиров северного Афганистана.

Шах Масуд искал союзников и в Иране, и в странах Запада. Те, испугавшись исламистов, которых поддерживали всего пару лет назад, охотно предоставили Северному альянсу вооружения и деньги. Благодаря такой дипломатической работе за пять лет Северному альянсу удалось взять под свой контроль порядка 30% территории страны, а Шаха Масуда стали рассматривать в числе наиболее вероятных лидеров объединенного Афганистана.

 

Увы, кто-то не захотел видеть новое государство под руководством независимого интеллектуала-идеалиста, да к тому же этнического таджика, а не пуштуна, как обычно. Удача изменила Ахмад Шах Масуду 9 сентября 2001 года, когда он был убит двумя террористами-смертниками, приехавшими к нему под видом журналистов и спрятавшими взрывчатку в видеокамеру.

Кто убил Шаха Масуда

Организатора убийства Панджшерского льва так и не установили. Есть лишь несколько более-менее правдоподобных версий.

Первая, самая вероятная — его устранил глава «Аль-Каиды» Усама бен Ладен. Аргументов тут несколько, и все убедительные. Северный альянс был главной оппозицией талибам, и пуштунские исламисты очень сильно недолюбливали Шаха Масуда.

Есть и еще один, более веский довод. Взорвали Масуда за день до совершения теракта 11 сентября и атаки на башни-близнецы в Нью-Йорке. А поскольку Ахмад Шах, вероятно, сотрудничал с ЦРУ, то после атаки  «Аль-Каиде» пришлось бы бороться не только с американскими спецслужбами, но и с могущественным Северным альянсом.

В пользу этой версии говорит и способ убийства, характерный для Усамы — при помощи террористов-смертников.

Согласно другой, менее вероятной версии, Масуда устранил кто-то из командиров Северного альянса. Некоторые из них, считали Ахмад Шаха недостаточно ревностным мусульманином: от шариата на подконтрольных территориях он отказался. И за глаза они упрекали его в излишне тесном сотрудничестве с европейцами и американцами.

Эту теорию косвенно подтверждает факт, что лжежурналисты-террористы более месяца ездили по стране, не вызывая подозрений, а за несколько дней до приезда к Ахмад Шаху смертники гостили у одного из влиятельных командиров альянса Абдуллы Сайяфа.

Но даже мертвый Шах Масуд оказался во стократ популярнее живых лидеров «Аль-Каиды», «Талибана» и любых современных афганских политиков.  И повсюду на севере Афганистана (на пуштунском юге к нему относятся двояко) – на древних и новых стенах, на плакатах, на стеклах автомобилей – людей встречает портрет национального героя Ахмад Шаха Масуда.

Пандшерский лев стал для простых афганцев символом счастливого, но увы, пока недостижимого будущего Афганистана — спокойного государства, где религия не мешает просвещению, где процветает искусство, где население могло бы жить в мире и не прозябать в бедности.

Автор: Владимир Астапкович

Источник:https://tj.sputniknews.ru/

9+

от admin