14 ноября 1854 года, в разгар Крымской войны, на Черном море произошел шторм, который нанес англо-французской армии и флоту огромный урон. Это событие вполне могло стать переломным моментом в войне, но не стало из-за пассивности и тупости российского командования, которое оказалось не способно использовать крайне выгодную ситуацию в свою пользу.
Буря, разыгравшаяся у крымских берегов, буквально разметала флот союзников, утопив или выбросив на берег 30 боевых и транспортных судов, включая линкоры «Анри-IV», «Агамемнон», «Британия», «Санс Парель» и «Пеки Мессерет». Еще 39 кораблей, в том числе почти все пароходофрегаты, получили тяжелейшие повреждения и надолго утратили боеспособность. Большинство из них пришлось буксировать на ремонт в Константинополь. Погибло более 1500 английских, французских и турецких моряков, еще несколько тысяч получили обморожения и серьезные увечья. Фактически к исходу дня союзники остались без флота.
Вот как описывал эту бурю очевидец, находившийся в оккупированной союзниками Балаклаве:
Бочки с ромом катались по лагерю, высоко подпрыгивая на камнях. Большие обозные телеги были опрокинуты, а люди и лошади, сбитые с ног, беспомощно катались по земле. Крупное стадо овец унесло смерчем, который вырвал из земли с корнями и разбросал целые ряды прекрасных высоких тополей, укрывавших балаклавское ущелье».
Вместе с затонувшими транспортами, которые из-за нехватки наземных построек использовались как плавучие склады, ушли на дно огромные запасы различного имущества, в том числе — 1000 тонн ружейного и артиллерийского пороха, тысячи тонн продовольствия и фуража, зимнее обмундирование на всю союзную армию и 500 тысяч фунтов стерлингов золотом, присланные для выплаты жалования военнослужащим за несколько месяцев.
При этом российский флот, спрятавшийся в хорошо защищенной от ударов стихии Севастопольской бухте, практически не пострадал, как не пострадала и армия, пересидевшая шторм в каменных зданиях, блиндажах и казематах Севастополя. Казалось бы, вот он — тот счастливый момент, когда надо незамедлительно нанести решающий удар и разгромить то, что осталось от противника. Сама природа в очередной раз как будто пришла на помощь россии.
Но не зря говорят, что даже боги не в состоянии помочь тем, кто сами не хотят себе помогать. Командование севастопольского гарнизона палец о палец не ударило, чтобы использовать подаренный судьбой шанс. Генералы во главе с князем Меншиковым просто тупо сидели и ждали, что враги сами уйдут из Крыма. А адмиралы продолжали прятаться за линией затопленных линкоров, закупорив сами себя в севастопольской «бутылке» и тем самым лишив Черноморский флот возможности проявлять хоть какую-то инициативу.
Однако российские «воеводы» недооценили упорство противников. Англичане и французы, как известно, не испугались и не сняли осаду. Финал этой истории — не менее известен: 28 августа следующего года Севастополь пал. Далее — подборка картин Айвазовского, посвященных «великому шторму».
