Сегодня — годовщина одного из самых позорных событий в истории российского флота. Ровно 170 лет назад, 21 сентября 1854 года (по новому стилю), по настоянию главнокомандующего сухопутными и морскими силами в Крыму — престарелого(67 лет) князя Меншикова, военный совет флагманов Черноморского флота принял позорное решение о самозатоплении в Севастопольской бухте линкоров «Уриил», «Три Святителя», «Силистрия», «Селафаил» и «Варна», а также — фрегатов «Сизополь» и «Флора».
Затопление состоялось на следующий день и велось в большой спешке: корабли были расстреляны из орудий и ушли на дно вместе с артиллерией и боеприпасами(а это более 500 крупнокалиберных орудий). С них не успели свезти на берег даже личные вещи офицеров. Впоследствии российской пропагандой был выдуман миф, будто пушки с затопленных линкоров были сняты и усилили сухопутную оборону города, однако, это ложь.
Известно, что после поражения российской армии на реке Альма у Меншикова началась истерика, перешедшая в панику. Он был уверен, что Севастополь обречен и защищать его бесполезно, а потому решил вместе с гарнизоном бежать из города в Бахчисарай. Перед этим адмирал Корнилов спросил у князя — а что же делать с флотом, блокированным вражеской эскадрой в Севастопольской бухте? В ответ Меншиков раздраженно огрызнулся: «Засуньте его себе в карман!»
Перед началом совещания у Меншикова возникла «гениальная» идея — затопить линкоры, чтобы сделать из них подводный барьер, преграждающий вражескому форту вход в бухту. О том, что корабли, ведущие огонь при поддержке мощных береговых батарей, являются для врага куда более серьезным «барьером», нежели простые донные заграждения, Меншиков почему-то не хотел и думать.
Кронилов (единственный из участников совета) резко возражал против самоуничтожения флота, но князь поставил перед ним ультиматум: либо — согласие, либо — отставка и высылка из города.
Стоит сказать, что первоначально планировалось затопить сразу все корабли, но, когда стало понятно, что противник не собирается с ходу штурмовать Севастополь, самоуничтожение флота было временно приостановлено. Однако в ноябре, чтобы «усилить заграждение», затопили линкор «Гавриил», а в феврале следующего года пустили на дно еще три линкора и три фрегата, правда, с них успели снять вооружение и боеприпасы. Таким образом, Черноморский линейный флот фактически прекратил свое существование.
С тех пор истеричный приказ Меншикова о затоплении боевых кораблей в россии принято считать «правильным и мудрым решением». Однако далеко не все разделяют эту точку зрения. В 1901 году военный теоретик полковник Мошнин в своем труде «Оборона побережья» писал: «История не знает другого примера столь же безумного и бессмысленного уничтожения своих собственных боевых средств…» Далее Мошнин приравнивает сентябрьское затопление российских кораблей к тому, как, если бы кавалеристы, вооруженные саблями, встретились с противником, вооруженным пиками, и на этом основании сами зарубили бы своих лошадей.
А вот, что писал в 1902 году известный военный историк Д. Лихачев: “Заграждение входа на севастопольский рейд затопленными судами Черноморского флота имеет, в тактическом и стратегическом отношениях, значение безусловно отрицательное. То, что обыкновенно считается прямым и весьма важным результатом затопления судов, — помощь, оказанная флотом сухопутной обороне людьми и орудиями, — могло быть сделано, не прибегая к этой крайней мере. Во всех же других отношениях ее влияние на ход обороны оказалось скорее вредным, чем полезным”.
Аналогичную точку зрения высказывал французский военный историк Блэрзи: “События (Крымской войны) доказали бессмысленность такой меры, как потопление кораблей с целью преградить неприятелю путь на рейд, потому что защищавшие вход в бухту форты со своими тремя ярусами батарей впоследствии с успехом боролись против всех соединенных флотов. А если это потопление было бессмысленно, то не была ли столь же неуместной, чтобы не сказать больше, сдача врагу без боя господства на море?”
К сказанному можно добавить, что более чем трехвековую историю российского Военно-морского флота можно условно разделить на две примерно равные части: до «севастопольской утопии» и после нее. Все свои победы российский флот одержал до этого позорного события, а после него ему не удалось выиграть ни одного крупного морского сражения. Как будто, на него в тот день легло некое проклятие, которое не удалось преодолеть до сих пор. И нынешний российский черноморский флот, во главе с перешедшим в «подводный флот» флагманом «Москва», тому яркое подтверждение.
