На протяжении всей своей истории россия была творцом мифов и сказок о своем мнимом «величии» и «непобедимости». Во времена отсутствия интернета, газетно-радио-телевизионной пропаганде, довольно легко удавалось скармливать малообразованному российскому обывателю сказки в стиле «28 панфиловцев», «непобедимости русского оружия» и прочей подобной ерунды. А то, что альтернативно одаренный А. Суворов мечтал хоть когда-нибудь научится «воевать не числом, а умением», выставлялось за истинное положение вещей. Но несмотря на все эти сказки, факт остается фактом — российская армия всегда воевала лишь числом, а не умением — забрасывая своих противников мясом. Никаких других способов ведения войны россияне никогда не знали и знать не хотели. В качестве одного из ярких примеров «мясного штурма» можно привести знаменитую попытку взятия австрийской крепости Перемышль 24 сентября (7 октября по новому стилю) 1914 года.
Эта операция, о которой очень не любят вспоминать российские «историки», закончилась полным провалом и стоила россиянам огромных жертв. На штурм крепости были брошены войска 3-й и 8-й армий под командованием генералов Радко-Дмитриева и Брусилова.
Российские генералы прекрасно знали, что вокруг Перемышля был возведен мощный современный укрепрайон с железобетонными фортами и многочисленной артиллерией. Знали они и о том, что толщина стен этих фортов превышала два метра, а кроме того, там имелись поворотные броневые башни со скорострельными противоштурмовыми пушками.
Проведенные перед войной опытные стрельбы показали, что в российской армии нет ни полевых, ни осадных орудий, способных успешно бороться с такими укреплениями. Сейчас это звучит дико, но россия вступила в Первую мировую войну, вообще не имея тяжелой осадной артиллерии! Как же царские воеводы собирались штурмовать германские и австрийские крепости? Ответ на этот вопрос дал Перемышль.
На позициях вокруг крепости перед штурмом находились 483 российских орудия, однако 420 из них представляли собой обычные полевые трехдюймовки, в боекомплекте которых вообще не было ни бронебойных, ни бетонобойных снарядов, а только осколочно-фугасные и шрапнель, абсолютно бесполезная против подобных фортификаций. Также имелось 36 легких 122-миллиметровых полевых гаубиц, четыре 107-миллиметровые пушки и 23 152-миллиметровые гаубицы, но даже они не могли нанести какого-либо ущерба противнику, укрытому за двухметровой толщей железобетона.
При таком орудийном парке артподготовка была бессмысленна, поэтому на военном совете решили внезапно атаковать с разных направлений большими массами пехоты, полагаясь на авось. Российские генералы почему-то надеялись, что стотысячный гарнизон Перемышля (хотя, на самом деле он насчитывал почти 130 тысяч солдат и офицеров) не окажет серьезного сопротивления. Впрочем, у них в любом случае был значительный численный перевес над противником: ведь, армии Брусилова и Радко-Дмитриева в совокупности насчитывали более 280 тысяч человек.
Непосредственно руководить предстоящим штурмом поручили генералу Щербачеву. Поздним вечером 23 сентября солдаты по его приказу заняли исходные позиции примерно в километре от австрийских передовых фортов. В четыре часа ночи пехотные батальоны молча, без криков «Уря» и без единого выстрела пошли на приступ. Однако внезапности не получилось. Благодаря прожекторам австрийцы обнаружили атакующих за несколько сот метров до своих позиций и открыли ураганный огонь.
Шрапнель и заранее пристрелянные пулеметы косили людей сотнями, солдаты подрывались на минах, проваливались в замаскированные «волчьи ямы» (никто даже не удосужился провести перед штурмом разведку местности), но они упорно, с тупой обреченностью, шли вперед. Российские пушки открыли огонь по вспышкам вражеских орудий и источникам света, однако им удалось разбить только один прожектор, а остальные продолжали шарить по земле, выискивая новые цели.
Количество штурмующих было столь велико, что, несмотря на потери, многим из них удалось преодолеть проволочные заграждения и достичь рвов, окружавших форты. Но там они попали под пулеметный огонь из внутренних капониров, которые насквозь простреливали рвы. В некоторых рвах, там где пулеметы удалось в прямом смысле слова «заткнуть» трупами своих солдат и забросать ручными гранатами, начали скапливаться солдаты для последнего броска.
Примерно 150 человек преодолели эскарп и внешний вал форта под номером I/3, проникнув во внутренний двор, но там их контратаковали солдаты гарнизона и перебили почти всех, а уцелевших захватили в плен. В форте номер I/1, куда также сумели ворваться атакующие, завязался штыковой бой. Россиянам в нем удалось одержать верх и австрийским солдатам пришлось отступить обратно в каменные подземелья.
Но прорваться в казематы вслед за противником не удалось: австрийцы заблокировали бронированные двери, а взламывать их было нечем. У солдат не было специальных подрывных зарядов, а попытки вскрыть двери гранатами ни к чему не привели.
Тем временем, комендант форта I/1 по телефону вызвал на себя огонь других фортов. Он понимал, что его людям ничего не грозит, в отличие от россиян, находившихся вне укрытий. После получасового интенсивного обстрела австрийцы вышли из казематов и взяли в плен несколько десятков полуживых российских солдат. То же самое чуть позже произошло во дворе форта I/5.
К утру все атаки были отбиты, но генерал Щербачев с каким-то безумным, фанатичным упрямством посылал в мясорубку полк за полком, хотя при свете дня австрийский огонь стал еще более прицельным и смертоносным. Попытки российской артиллерии помочь атакующим, подавляя вражеские огневые точки, успеха не имели. Удалось заставить замолчать лишь несколько пушек, стоявших на полуоткрытых позициях, однако на общую картину сражения это никак не повлияло.
Примерно в 16.30 атаки прекратились. Крайне измотанные 12-часовым боем солдаты начали окапываться в 300-500 метрах от фортов. Но следующей ночью их опять погнали на штурм! В этот раз российская артиллерия действовала более успешно: ей удалось разбить все австрийские прожектора, однако противник начал непрерывно запускать парашютные осветительные ракеты, которые оказались даже более эффективными, чем электрические источники света.
Потери снова были ужасающими, например, в одном из батальонов 240-го пехотного полка, атаковавшего форт 3/В, буквально за несколько минут погибло и пропало без вести 310 человек, то есть, почти 3/4 первоначального состава. Утром 25 сентября до Щербачева, Брусилова и Радко-Дмитриева, наконец, стало доходить, что, несмотря на массовую бойню российских солдат, взять Перемышль «нахрапом» не выйдет. Уцелевшим участникам штурма приказали отойти на исходные позиции.
В тот же день 3-я австрийская армия нанесла удар с запада с целью деблокады Перемышля. Прорвав внешний фронт окружения, она начала быстро продвигаться к городу. Получив известие об этом, Брусилов и Радко-Дмитриев, поняли, что потери, понесенные при штурме, а также общая деморализация войск делают слишком рискованным сражение со свежими силами неприятеля, особенно, если гарнизон Перемышля совершит вылазку им навстречу. Посовещавшись, они решили снять блокаду и бежать на восток.
Через месяц Перемышль вновь попал в осаду, которая еще через три месяца закончилась его капитуляцией, но это уже другая история. А штурм 24-25 сентября, обошелся российской армии, как минимум, в 15 тысяч убитых. Такое количество трупов российских солдат и офицеров было найдено в фортах и окрестностях Перемышля, согласно отчетам австрийских похоронных команд.
Между тем, российский военный инженер К. Величко в своей монографии «Крепости в мировой войне» оценивает потери армий Брусилова и Радко-Дмитриева под Перемышлем еще выше — в 20 тысяч убитых и пропавших без вести, не считая раненых. Австрийцы же потеряли в этом сражении около 300 человек убитыми и 700 ранеными.
Автор: Вячеслав Кондратьев
