85 лет назад, 10 апреля 1939 года, секретарь ЦК ВКП(б) Георгий Маленков срочно вызвал к себе в кабинет народного комиссара водного транспорта. Тот, конечно же, явился. Но в кабинете, помимо Маленкова, его ждали другие люди, которые сразу, привычным движением, заломали визитеру руки за спину и защелкнули наручники. Это оказалось несложно, поскольку «водяной нарком» был почти лилипутом: рост — 152 сантиметра, да и к тому же — хлипкого телосложения.
Сейчас уже ни для кого не секрет, что во времена, впоследствии названные «ежовщиной», сотрудники НКВД арестовали по политическим обвинениям свыше полутора миллионов человек и порядка 700 тысяч из них — расстреляли. Террора такого масштаба Россия не знала на протяжении всей своей многовековой и весьма суровой истории.
Но когда зачистка страны от «нежелательных элементов» была закончена, Ежов тоже стал не нужен. Более того, он превратился в опасного свидетеля, который слишком много знал. Поэтому его сперва передвинули на второстепенный пост, а потом и самого поставили к стенке, вместе с несколькими десятками наиболее рьяных подручных. «Мавр сделал свое дело…»
Злая ирония режима состояла в том, что после ареста Ежову предъявили те же самые обвинения, которые он сам незадолго до этого предъявлял своим жертвам: шпионаж, терроризм, антиправительственный заговор и подготовка мятежа. Правда, к ним добавили такой пикантный момент, как «антисоветский гомосексуализм».
Несмотря на «сильнейшие избиения», о которых Ежов заявил в суде, он категорически отвергал все обвинения, кроме гомосексуализма. Кстати, на следствии он перечислил своих половых партнеров — директора театра МХАТ Шимшелевича, партийного деятеля Голощекина (участника расстрела царской семьи), дивизионного комиссара Константинова и собственного охранника Дементьева. Все они впоследствии тоже были расстреляны.
Несмотря на отказ признать себя виновным, Ежова, по отработанной процедуре, 3 февраля 1940 года приговорили к расстрелу и в ту же ночь «продырявили». По одним рассказам, он перед этим плакал навзрыд и бился в истерике, а по другим — громко пел «Интернационал» и орал «Да здравствует товарищ Сталин!».
Так закончилась блестящая карьера маленького улыбчивого человечка с неполным начальным образованием, который благодаря «Великому Октябрю» превратился в одного из самых чудовищных монстров, когда-либо живших на нашей многое повидавшей планете. А мог бы стать портным, поскольку эту профессию он успел освоить до октябрьского переворота.
Интересно, сколько таких потенциальных «ежовых» сейчас ходит среди россиян и лишь ждут момента, когда им их верховный вурдалак позволит развернуться во всю ширь их способностей?
На фото — «парадный» портрет Ежова, который в 1937-38 годах висел в управлениях и отделах НКВД по всему СССР, а справа — бюст «железного наркома», случайно найденный недавно при проведении строительных работ на месте бывшей политической тюрьмы в Орле. Похоже, что после снятия Ежова с поста главы НКВД бюст демонтировали с постамента, но не разбили и не вывезли на свалку, а на всякий случай прикопали тут же, на территории тюрьмы.
Слева — первая известная фотография Ежова, сделанная в 1916 году, когда он служил в артиллерийской ремонтной мастерской. Из-за маленького роста (он был на 20 сантиметров короче винтовки Мосина со штыком) в армию его не брали, но он настоял и записался добровольцем. Справа — Ежов на заре своей партийной карьеры. Снимок сделан в 1920-е годы, когда он работал в организационно-распределительном отделе ЦК ВКП(б).
Ежов и Орджоникидзе на прогулке в парке. Справа от Ежова — его вторая жена Евгения Фейгенберг. Осенью 1938 года Ежов выгонит ее из дома и она покончит с собой, отравившись снотворным. Слева — приемная дочь Ежова Наташа, она доживет до 2016 года.
Каганович, Ежов (уже в должности наркома НКВД), Калинин и Сталин у входа в мавзолей.
Слева — Ежов в парадном наркомовском мундире, справа — он же о чем-то интимничает с вождем.
Ворошилов, Молотов, Сталин и Ежов на строительстве канала «Москва — Волга», — «ударной стройке НКВД», где, в основном, работали заключенные.
Агитационный стенд с портретом Ежова на стене барака и его портрет на первомайском параде физкультурников 1938 года.
Самый известный плакат с Ежовым, нарисованный знаменитым советским художником-карикатуристом Борисом Ефимовым (Фридляндом). Любопытно, что Ежов лично инициировал арест родного брата художника — писателя и журналиста Михаила Кольцова (Моисея Фридлянда). Правда, расстреляли «Кольцова» уже при Берии.
Не менее известная фотография, сделанная при посещении Сталиным, Молотовым, Ворошиловым и Ежовым канала «Москва-Волга». Справа — отретушированный вариант, появившийся вскоре после ликвидации Ежова. Так в СССР «исправляли» историю, впрочем, не особо успешно.
