16 ноября 1920 года, последний пароход под Андреевским флагом отошел от причала Керченского порта, завершив эвакуацию проигравшей гражданскую войну большевикам армии барона Врангеля.
Бегство(эвакуация) началось 12 ноября, после прорыва Красной армией Юшуньских укрепленных позиций на севере Крыма. За пять дней полуостров покинули около 150 тысяч военнослужащих и гражданских лиц, не считая корабельных команд. Наверное, мало кто из них осознавал, что они уплывают из россии навсегда.
Капитан «Саратова» писал в своем отчете: «Чувство страха, близкое к панике, доминировало над всеми, поэтому каждый устремлялся к пароходу, стараясь всеми способами забраться на него, хотя бы с потерей оставшегося у него скудного и легковесного багажа. Были случаи, когда члены семейств бросали своих родных. Многие, даже почтенного возраста и в чинах, не имея возможности добраться до трапов, взбирались по канатам, оставив на берегу всё свое имущество». Но при этом «войсковые части грузились под командой своих офицеров, в порядке».
Продовольствие на корабли погрузить не успели, поэтому те три-четыре дня, которые длился переход до Стамбула, большинству пассажиров, не захвативших собственной еды, пришлось голодать. Еще хуже было положение с отправлением естественных надобностей. На многих транспортах, не предназначенных для перевозки людей, не было туалетов, либо их остро не хватало из-за перегрузки, поэтому трюмные пассажиры буквально «ходили под себя».
Все это усугублялось холодной осенней погодой и качкой, из-за которой многие страдали морской болезнью. Только высший командный состав и чиновники правительственного ранга плыли с комфортом, в отдельных каютах. Для них нашлись и продукты, и даже водка с коньяком.
На заключительном этапе перехода, когда большинство кораблей уже прибыло в Стамбул, на море разыгрался шторм, погубивший эсминец «Живой». Этот старый эскадренный миноносец постройки 1902 года из-за поломки машины шел из Керчи на буксире за пароходом «Херсонес», имея на борту 257 донских казаков, кавалеристов Черниговского гусарского полка и членов команды.
В ночь с 19 на 20 ноября буря оборвала буксирный канат и унесла «Живого» в бушующее море. Больше его никто не видел.
Ну а тех, кто поверили в объявленную большевиками амнистию, а потому решили остаться в Крыму, ожидала куда более страшная участь. По самой скромной и минимальной оценке отнюдь не сочувствующего белогвардейцам историка И.С. Ратьковского, не менее 12 тысяч из них были расстреляны.
Назывались и гораздо более крупные цифры — 52 тысячи (С.В. Волков, Д.М. Володихин), и даже 120 тысяч (В.П. Петров, А.Г. Зарубин, С.Г, Мельгунов), впрочем, последнюю оценку большинство современных историков считают сильно завышенной. К красному террору добавился голод, от которого в 1921-22 годах в Крыму, по разным данным, умерло от 70 до 100 тысяч человек.
В заключение можно добавить, что и руководство Южного фронта РККА, разгромившего армию Врангеля, как говорится, тоже очень плохо кончило:
Комфронта П.А. Славенс (бывший полковник царской армии) — дезертировал, сбежал в Латвию и там вскоре умер в тюрьме от пневмонии.
Комфронта В.М. Гиттис (бывший полковник царской армии) — расстрелян в 1938-м.
Комфронта П.П. Сытин (бывший генерал-майор царской армии) — расстрелян в 1938-м.
Комфронта А.И. Егоров (бывший полковник царской армии, будущий маршал СССР) — расстрелян в 1939-м.
Командир 4-й Армии Южного фронта Г.П. Восканов — расстрелян в 1937-м.
Командир 13-й Армии Южного фронта Р.П. Эйдеман — расстрелян в 1937-м.
Сменивший Эйдемана на посту командира 13-й Армии И.П. Уборевич — тоже расстрелян в 1937-м.
Командир 2-й Конной Армии Южного фронта Ф.К. Миронов — расстрелян уже в 1921 году.
Командир 51-й стрелковой дивизии В.К. Блюхер (будущий маршал СССР) — в 1938-м умер в тюрьме НКВД, официально — от сердечного приступа, неофициально — от пыток.
Из 15 членов Реввоенсовета Южного фронта времен Гражданской войны 8 были расстреляны, 1 умер в тюрьме, 1 умер в психушке, 1 покончил с собой.
Что ни говори, а умели большевики достойно отблагодарить тех, кто обеспечили им победу в гражданской войне. Впрочем, они и друг с другом вели себя точно так же.
