19 июля 1870 года Франция объявила войну Пруссии. Стараниями Отто Бисмарка, канцлера Пруссии, и депутатов парламента Франции все попытки французского короля и прусского кайзера избежать этого конфликта оказались безрезультатными. Но, в отличие от французских депутатов, радевших за «честь Франции», но не знавших о состоянии дел в собственной армии, прусский канцлер не только знал, что хотел, но и имел в своем распоряжении отличную армию. Результат известен: начав боевые действия 2 августа, 1 сентября 1870 года французская армия была разгромлена при Седане, а 1 марта 1871 года прусские солдаты вошли в Париж.
Сражение у Верта было бы всего лишь одним из проигранных французами в этой войне, если бы не одно но: в нем французские кирасиры, солнце которых взошло при Наполеоне, выполнили две атаки на прусские боевые порядки, которые считаются последними атаками кирасир в истории кавалерии.
«Товарищи, мы нужны, мы атакуем!»
Начавшееся утром сражение стало приобретать неприятный для французской армии оборот: отряды пруссаков выбили французов из деревни Мосброн, перед их пехотной дивизией замаячила перспектива окружения, и командовавший французской армией Мак-Магон приказал двум полкам кирасир (8-му и 9-му) атаковать боевые порядки пруссаков, чтобы дать возможность пехоте отойти.
Как гласит легенда, генерал Мишель, командовавший этими полками (одна бригада) обратился к своим кавалеристам с словами:
«Товарищи, мы нужны, мы атакуем врага; покажем, кто мы и что умеем, да здравствует Франция!»
И кирасиры выполнили приказ, атаковав два пехотных полка пруссаков, расположившихся в Морсборне и около нее.
Однако, пехотинцы не дрогнули, а встретили атакующих кирасир беглым огнем. В результате часть атаковавших отвернула в сторону от деревни, выходя из-под огня (9-й полк), а часть (8-й полк) ворвалась в деревню по дороге, которая плавно переходила в ее главную улицу. Но именно она и привела французов к фатальному концу: постепенно сужаясь она в конце концов уперлась в завал, благоразумно устроенный пруссаками. Кирасиры оказались в мешке и были расстреляны прусской пехотой из окон домов. Из деревни смогли выбраться только 17 кирасир (по штату кирасирский полк состоял из 4 эскадронов по 150 человек в каждом и 1 запасного эскадрона в 200 человек).
9-му полку повезло немногим больше: уклонившись от огня пехоты и потеряв строй, они были атакованы прусским гусарским полком(то же своего рода нонсенс — когда легкая кавалерия, будучи в здравом уме атакует тяжелую кавалерию), охранявшим, как и положено легкокавалерийской части, фланг ведущей боевые действия прусской армии. Не ожидавшие атаки кирасиры были опрокинуты. К своим смогли прорваться только 50 человек.
Согласно отчетам, потери прусского гусарского полка заключались в 1 погибшем и 23 раненых, потери пехоты «были ничтожны».
Но задачу кирасиры выполнили — пехотная дивизия смогла выйти из окружения, часть сил пруссаков была отвлечена
«Это еще одна жертва».
К исходу дня стало ясно, что французы проигрывают сражение. Командовавший французами Мак-Магон начинает отвод своих потрепанных частей и для их прикрытия обращается к своему последнему резерву: кавалерийской дивизии генерала Боннемена, состоявшей из четырех кирасирских полков (2 бригады). На вопрос командующего «Ваши кирасиры будут атаковать?», генерал Боннемен ответил:
«Конечно, да! Это еще одна жертва, о которой я собираюсь их попросить!»
Но эта атака оказалась еще менее удачной, чем первая. Французы не удосужились проверить поле, по которому им предстояло атаковать, а потому кирасиры, упершись в овраги и виноградные изгороди даже не смогли дойти до пехоты пруссаков, но вот в зону их огня (ружейного и артиллерийского) вошли вполне уверенно.
При этом последние даже не стали строить т.н. «кучки», рекомендовавшиеся при отражении кавалерийских атак в поле. Как пишет в «Истории конницы» М. Марков,
«последняя (прусская пехота) только местами построила кучки, большая же часть, не изменяя строя встретила кирасир убийственным батальным огнем; батареи деятельно поддерживали пехоту, стреляя сперва гранатами, а потом и картечью».
Результаты были печальны: кирасиры понесли тяжелые потери и, как отметили в отчете об этой атаке пруссаки, «разбежались во все стороны». Об эффективности огня говорит тот факт, что 3-й кирасирский полк, находившийся в зоне обстрела весьма непродолжительное время, успел потерять своего командира и 70 человек личного состава.
В целом же, как отметил все тот же М. Марков, французские кирасиры были рассеяны огнем противника,
«не заглянув последнему в лицо».
Эпилог: кавалерия как жертва.
Но эти атаки вошли в историю кавалерии не столько из-за героизма кирасир, сколько из-за того, что ознаменовали собой конец эпохи атак массами кавалерии, конец тактики, разработанной еще Наполеоном Бонапартом, первым начавшим массировать свою кавалерию, собирая ее в бригады и дивизии, во главе которых всегда шли кирасиры. Ставка в таких атаках делалась на численность и удар большой массы.
Но под выстрелами скорострельных винтовок и столь же скорострельных пушек в сражении у Верта эта тактика канула в Лету. Вместе с французскими кирасирами.
С этого момента среди военных аналитиков Европы начала циркулировать мысль о том, что кавалерия устарела. Приверженцам же кавалерии не придумали ничего лучше концепции, согласно которой кавалерия в современной и грядущей войне может сыграть роль жертвы, изменяющей условия на поле битвы в пользу жертвователя. Позже эта концепция аукнется все тем же французам (а также венграм и русским) на полях сражения Первой Мировой войны.
