30 ноября 1939 года Рабоче-крестьянская Красная армия начала, как тогда писали в советских газетах, «освобождение Финляндии от гнета буржуазии». Называя вещи своими именами, советские войска вторглись на финскую территорию, развязав так называемую «Зимнюю войну». Разумеется, что в этой войне не остались в стороне и советские военно-воздушные силы.
Утром того же дня два звена бомбардировщиков ДБ-3 из 1-го минно-торпедного полка ВВС Балтийского флота (1-й МТАП) вылетели с бомбами на поиски броненосцев береговой обороны «Вейнемейнен» и «Ильмаринен» — самых мощных боевых кораблей финского ВМФ, которые огнем своих десятидюймовых башенных орудий могли нанести серьезный ущерб наступающим частям РККА.
Одно звено было перехвачено финскими истребителями, которые сбили два бомбардировщика, а третьему удалось уйти. Второму звену повезло обнаружить броненосцы на якорной стоянке у полуострова Ханко и передать по радио их координаты. Затем они попытались самостоятельно атаковать корабли, но не сумели поразить эти довольно крупные неподвижные мишени. Ни одна из сброшенных ими бомб в цели не попала.
Через некоторое время в названную точку вылетела уже целая эскадрилья 1-го МТАП: восемь машин под командованием комэска майора Николая Токарева, которые везли в общем счете 10,5 тонн фугасных бомб. Однако броненосцы, конечно же, не стали дожидаться их прилета. Быстро снявшись с якоря они исчезли в неизвестном направлении.
Когда через два часа эскадрилья Токарева прибыла в указанный квадрат, там уже никого не было. Поиски в округе тоже ничего не дали. По официальной советской версии, перед вылетом Токарев якобы не успел(?) получить координаты резервной цели на тот случай, если основная окажется недоступной. Ему предстояло самому принять решение: либо сбросить бомбы в воду и возвращаться «не солоно хлебавши», либо самостоятельно искать запасной вариант.
Опять же, по советской версии, майор решил по собственной инициативе атаковать порт столицы Финляндии Хельсинки и находившиеся в нем корабли. Он привел эскадрилью к Хельсинки и зашел на городскую гавань со стороны моря, после чего сбросил бомбы, а за ним отбомбились и остальные машины.
Согласно послеполетным докладам экипажей, «в гавани были поражены прямыми попаданиями два корабля, а на берегу — разбомблены два крупных портовых склада, которые загорелись». Однако этот доклад не соответствовал действительности. Штурман-бомбардир машины Токарева нажал на кнопку бомбосбрасывателя, когда самолет-флагман уже давно перелетел гавань и находился над центром города с плотной дореволюционной застройкой(бомбардиру нужно было бы очень постараться что бы даже в примитивном советском бомбовом прицеле перепутать центр города с гаванью).
Остальные экипажи, бомбившие по сигналу командира, так же сбросили бомбы на дома мирных жителей Хельсинки. Бомбардировка привела к значительным разрушениям, убив 97 человек. Еще 236 человек получили ранения.
Но за свою «ошибку» Токарев не понес никакого наказания. Мало того, 21 апреля следующего года «за образцовое выполнение боевых заданий» он был удостоен звания Героя Советского Союза, а в августе того же года — возглавил 1-й МТАП. Кстати, надо заметить, что еще 18 ноября 1939 года, то есть за две недели до нападения СССР на Финляндию, главный штаб советских ВВС издал приказ, категорически запрещающий бомбардировки жилых домов и прочих чисто гражданских объектов.
Таким образом, советское военное и политическое руководство, формально, переложило вину за это военное преступление с себя на «стрелочника». Но мировое сообщество прекрасно понимало, что произошло на самом деле. Так же весь цивилизованный мир был крайне возмущен тем, что СССР в лице тогдашнего наркома иностранных дел Молотова, категорически отрицал сам факт бомбардировки Хельсинки, несмотря на большое количество неопровержимых доказательств этого факта.
Посмотреть на руины города мог любой желающий, а их фотоснимки напечатали все ведущие мировые газеты (разумеется, кроме советских). Тем не менее, Молотов 2 декабря официально заявил, что СССР «не бомбил и не намеревался бомбить Хельсинки, более того, он с уважением относится к интересам финского народа!» Выглядело это откровенно глупо.
А Николай Токарев участвовал во Второй мировой воне, дослужился до звания генерал-майора и должности командира авиационной дивизии, но продолжал лично совершать боевые вылеты. 30 января 1944 года он погиб над Крымом, когда его самолет был сбит немецкими зенитками.
